FAAC 844 ER Комплекты автоматики

РЕЧЬ В ЗАЩИТУ ЛИГИ НАЦИЙ В г.ПУЭБЛО

Потерпев поражение в Сенате США, отказавшемся ратифицировать Версальский мирный договор (1919) и его составную часть - Устав Лиги Наций, Президент США Томас Вудроу Вильсон предпринял отчаянную попытку склонить на свою сторону общественное мнение страны и отправился летом 1919 г. в изнурительную трехнедельную поездку по стране. Выступая перед соотечественниками.
Вильсон пытался убедить их воздействовать на своих представителей в Конгрессе США, с тем чтобы пересмотрели свое отрицательное отношение к президентскому "детищу" — Лиге Наций.
Президент пересек весь американский континент, проехав от Вашингтона до Сиэтла, и выступил в 38 аудиториях. Речь, произнесенная им в городе Пуэбло (штат Колорадо) 25 сентября 1919 г., дает представление о доводах, которые Вильсон приводил в поддержку необходимости ратификации Версальского мирного договора и вступления США в Лигу Наций.

Во время пересечения континента у меня складывались как приятные, так и неприятные впечатления. Я все больше и больше убеждался, что люди были заняты созданием абсолютно ложного представления о содержании и значении мирного договора и Устава Лиги Наций... Поэтому для того, чтобы рассеять туман, устранить неверные представления и опровергнуть лживые утверждения — все, что наросло вокруг этой серьезной проблемы, я хочу высказать вам несколько простых истин об этом доворе и Уставе.
Этот договор народов, опираясь на широкую основу практического права, позволяет освободиться людям, которые никогда не могли сделать это самостоятельно. И мощь самых могущественных государств была направлена не на их самовозвеличивание, а на освобождение народа, который они могли бы подчинить своему контролю, если бы хотели этого. Победители не требуют ни одного фута территории, они не требуют никаких свидетельств покорности их власти. Люди, собравшиеся вокруг стола переговоров в Париже, знали, что настало время, когда народ больше не согласен жить под хозяевами, а собирается жить так, как хочет, жить при таком правительстве, которое он сам решит создать. Таков основополагающий принцип этого великого установления.
Этот великий договор предваряет Устав Лиги Наций... Без стоящих за этими установлениями единой пели и мощи великих стран мира он развалится как карточный Домик. Существует лишь одна-единственная сила, способная освободить человечество, и это — сила человечества. Это сила единых моральных устоев мира, и Устав Лиги Наций мобилизует эти моральные силы. Члены Лиги торжественно обещают друг другу, что они никогда не используют свою мощь в агрессивных целях, друг против друга; что они никогда не нарушат территориальную целостность соседа; что они всегда будут уважать политическую независимость соседа; что они будут придерживаться принципа, согласно которому крупные народы обладают правом определять свою собственную судьбу, и не будут вмешиваться в эту судьбу; что независимо от того, какие разногласия могут возникнуть между ними, они никогда не прибегнут к войне без того, чтобы сначала не представить предмет расхождений в арбитражный суд (а затем беспрекословно согласятся с вынесенным решением) или же не вынести разногласия на рассмотрение Совета Лиги Наций. Они согласны с тем, что для зрелого размышления Совету понадобится шесть месяцев... и с тем, что по прошествии шести месяцев, даже если они не будут готовы принять рекомендованный Советом способ уладить спор, они тем не менее в течение еще трех месяцев войну не начнут.
Другими словами, члены Лиги согласятся, независимо от происходящего, представить любой предмет расхождений между ними на суд человечества, и в результате этого, дорогие сограждане, неизбежно yгроза войны перестанет держать всех в страхе, в котором она держала мир на протяжении жизни многих поколении, и люди будут знать, что настанет спокойное время для вынесения обдуманного решения. Более всего дурное дело опасается мирового суда. Наиболее верным путем доказательства того, что человек ошибается, является осведомление всех его соседей о том, что он думает, предоставление его соседям возможности обсудить то, что он думает. И если он не прав, вы увидите, что он останется дома, не выйдет на улицу. Он будет бояться глаз своих соседей. Он будет бояться их мнения о своем характере. Он будеп знать, что его дело будет проиграно, если он не сможет подкрепить его аргументами, основанными на праве и справедливости. Закон, применимый к отдельным людям, применим и к государствам.
Когда вы, мои сограждане, обратитесь к сути Устава, то обнаружите, что в статье 10 есть нечто, что вам следует осознать, а затем принять или отвергнуть. Эта статья содержит суть всей проблемы... Статья 10 предусматривает, что каждый член Лиги Наций соглашается уважать и охранять территориальную целостность и политическую независимость любою другого члена Лиги от внешней агрессии. Но не от внутренних беспорядков. За столом переговоров не было ни одного человека, который не признавал бы священность права народа на самоопределение, священность права любого представительного органа народа заявить, что он не хочет продолжать жить под властью правительства, которое находится у власти в тот момент, а в соответствии со статьей 11 Устава им предоставляется право заявить, будут ли они жить под его властью или нет.
Поскольку за статьей 10 следует статья 11, которая предоставляет право любому члену Лиги в любое время привлечь внимание общества к чему-либо, что может, как представляется, нарушить мир на планете или доброе взаимопонимание между государствами, от которого зависит мир во всем мире.
Итак, прочитайте статьи 10 и 11. Вы увидите, что в результате внесения в него нравственных норм международное право революционизировалось. Статья 10 гласит, что ни один член Лиги (включая и те государства, которые предъявляли Китаю все эти несправедливые требования) не будет нарушать территориальную целостность или покушаться на политическую независимость любого другого члена Лиги. Китай намерен стать членом Лиги. Согласно статье 11, любой член Лиги может привлечь внимание к тому, что способно нарушить мир во всем мире или же доброе взаимопонимание между государствами, и Китай впервые в истории человечества получает возможность предстать перед всемирным судом. Я, со своей стороны, питаю глубокие симпатии к Китаю и горжусь тем, что участвовал в достижении договоренностей, обещающих от имени всего мира защиту прав Китая. Благодаря этим обстоятельствам, мои сограждане, изменилась вся атмосфера в мире. Вся мировая международная практика революционизировалась.
Но вы спросите: «А что это за второе предложение статьи 10?» Именно оно вызывает довольно тревожные мысли. Во втором предложении утверждается, что Совет Лиги Наций будет рекомендовать, какие шаги, в случае возникновения необходимости, следует предпринять для гарантирования того, о чем говорится в первом предложении, а именно того, что члены Лиги будут уважать и защищать территориальную целостность и политическую независимость друг друга. Я знаю лишь одно значение слова "рекомендовать", а именно — рекомендовать. Совет рекомендует, а он не может делать это без голоса Соединенных Штатов. С чего это джентльмены должны опасаться, что Конгрессу Соединенных Штатов будет предложено сделать то, чего он не хочет делать, я, честно говоря, не могу себе представить, поскольку конгрессу нельзя будет даже что-либо рекомендовать, если его представитель не участвовал в принятии этой рекомендации. Возможно, это и нанесет урон действенности Лиги, но главное заключается в том, что мы не обязаны соглашаться с какой-либо рекомендацией, кроме нашей собственной, что для любого человека, желающею идти своим путем, является вполне удовлетворительным положением дел. Независимо от того, будем ли мы пользоваться этим правом или нет, мы можем использовать голос Соединенных Штатов для того, чтобы сделать невозможным вовлечение нашей страны в какую-либо акцию, в которую мы не желаем быть вовлеченными.
И все же статья 10 Устава подрывает корни войны. Статья 10 представляет собой заявление о том, что отныне все честолюбивые страны отказываются от тех самых вещей, которые всегда были целями империалистических войн. Я бы чувствовал себя очень одиноко, мои дорогие сограждане, и я бы чувствовал очень сильную обеспокоенность, если бы, сидя за столом мирных переговоров в Париже, я предположил, что излагаю лишь свои собственные идеи. Не знаю, поверите вы мне или нет, я отдаю себе отчет в относительной важности моих мыслей, я знаю, что они представляют собой с точки зрения соответствия нравственным суждениям моих сограждан. И в Париже, сидя за столом мирных переговоров, я не предлагал ничего такого, что, по моему достаточно обоснованному убеждению, не основывалось бы на высоконравственном мнении граждан Соединенных Штатов. Я выехал туда, так сказать, с четкими инструкциями. Разве вы не помните, что мы изложили программу мира, в четырнадцати пунктах которой содержатся принципы урегулирования? Это были не мои предложения. В каждом из них я сознательно пытался отразить мысли народа Соединенных Штатов, и после того, как я зачитал эти четырнадцать пунктов, меня заверили в том, что они действительно отражали нравственные суждения народа Соединенных Штатов, а не только мои взгляды.
Я касаюсь этих вопросов, дорогие сограждане, несмотря на то, что, осмелюсь считать, они хорошо известны большинству из вас, поскольку для понимания сложившейся ситуации мы должны знать, с чем мы имеем дело. Мы имеем дело не с таким документом, каким его представляют некоторые господа. А поскольку мы имеем дело с документом, тщательно paзработанным с точки зрения самих принципов, которые мы проповедовали и согласно которым мы жили, нам предстоит сделать выбор — нам предстоит либо принять его, либо отвергнуть. Иного пути нет. Вы не можете стать членом Лиги Наций, требуя для себя особых привилегий. Я полагаю, что вы слишком горды для того, чтобы просить о своем освобождении от обязательств, которые будут нести другие члены Лиги. Мы или входим в Лигу на равной с другими основе, или вовсе не входим в нее. И если мы не входим, мои дорогие сограждане, подумайте о трагических последствиях — будет потеряна единственная надежная гарантия сохранения мира во всем мире. Мы сами будем разобщены опасной гордыней, а это значит, что мы должны быть готовы заботиться о самих себе, значит, что мы будем содержать огромную регулярную армию и неуязвимый военно-морской флот, значит, что мы будем иметь структуру милитаристского государства, значит, что у нас будет генеральный штаб, обладающий той же степенью власти, которую имел генеральный штаб Германии, чтобы мобилизовать, когда ему заблагорассудится, все огромное мужское население нашей страны, направить всю энергию и мысли наших молодых людей на подготовку к войне. А как насчет наших обещаний людям, погибшим во Франции? Мы говорили, что они посланы туда не для того, чтобы доказать доблесть Америки или ее готовность к еще одной войне, а для того, чтобы проследить за тем, чтобы больше не было такой войны.
В этой связи мне всегда представляется трудным, дорогие сограждане, сказать что-либо, когда я думаю о моих подопечных. Моими подопечными являются это и следующее поколение. Они еще не знают, какие я взял на себя обещания и обязательства, когда приказал армии Соединенных Штатов отправиться на французскую землю, но я-то знаю и намерен выполнить мое обещание детям: их не отправят с тем же заданием.
Очень часто, дорогие сограждане, ко мне приходили матери, потерявшие своих сыновей во Франции, и, взяв мою руку, не только проливали над ней слезы, но и говорили: «Да благословит вас Бог, господин президент!» С чего бы это, дорогие сограждане, им молить Бога благословить меня? Ведь это я рекомендовал Конгрессу Соединенных Штатов создать ту ситуацию, которая привела к смерти их сыновей. Я приказал послать их сыновей за океан. Я согласился, чтобы их сыновья были направлены на самые трудные участки линии фронта, где гибель была столь же неминуема, как и в непроходимых лесных чащах Аргонны. С чего бы им рыдать над моей рукой и призывать на меня Божье благословение? А потому, что они верят, что их мальчики погибли за то, что гораздо значительнее и существеннее, чем конкретные и ощутимые цели войны. Они верят, и это соответствует действительности, что их сыновья спасли свободу мира. Они верят, что свобода мира тесно связана с постоянной защитой этой свободы объединенными силами всех цивилизованных людей. Они верят, что их жертва была принесена во имя того, чтобы другие сыновья не были призваны принести тот же дар — свою жизнь, дар всех тех, кто погиб. И если бы мы не прошли через это, если бы выполнили заветное желание Германии и сейчас откололись бы от тех, с кем бок о бок мы сражались в втой войне, не исчезло бы нечто похожее на нимб вокруг ружья иди сабли, висящей над камином? Не утеряла бы части своего значения старая военная форма?
Эти люди были крестоносцами. Они шли вперед не для того, чтобы доказать могущество Соединенных Штатов. Они шли вперед, чтобы доказать силу права и истины, и весь мир воспринял их как крестоносцев, их выдающийся успех заставил весь мир поверить в Америку, как в никакую другую нацию современного мира. Мне кажется, что между нами и отклонением или одобрением этого договора стоят сомкнутые ряды молодых парней в хаки, не только тех, кто вернулся домой, но и тех дорогих нам призраков, которые все еще находятся на полях Франции.
Друзья мои, недавно, в День памяти, я посетил красивое холмистое местечко близ Парижа, где расположено кладбище Сюрен, на котором похоронены останки погибших американцев. За моей спиной на холмах ряд за рядом стояли живые американские солдаты, а передо мной на плоской равнине ряд за рядом лежали погибшие американские солдаты. Тут же рядом с трибуной, с которой я выступал, расположилась небольшая группа французских женщин, которые взяли шефство над этими могилами, принося каждый день на них цветы. Они стали матерями наших дорогих призраков, считая их своими сыновьями, своими родными людьми, потому что они погибли во имя общего дела — Франция стала свободной и мир стал свободным, потому что пришла Америка!
Я желаю, чтобы занимающие государственные посты люди, что сейчас выступают против мирных договоренностей, за которые погибли эти парни, посетили бы такое же место. Я желаю, чтобы мысль о мире, исходящая от этих могил, проникла в их сознание. Я желаю, чтобы они осознали выпавший на нашу долю моральный долг не предавать этих ребят и довели дело до конца, выполнив их обещание миру. Ведь от этого решения зависит многое, а именно освобождение и спасение мира.


2006-2013 "История США в документах"